— Кто-нибудь подал жалобу в суд?

— Суда не было.

— Почему? — Финлэйсон пожал плечами, и Демотт продолжал: — Могло это случиться потому что «Аляска» — крупнейший работодатель штата, и выживание многих кампаний зависит от их контрактов с «Аляской»?

— Возможно.

— С этой минуты я буду стараться вас расколоть ради Джима Брэди. К каким выводам пришла пресса?

— Поскольку в течение целого дня их не допускали на место происшествия, они были уверены, что за это время работники кампании лихорадочно работали над уничтожением следов основного пролива и сокрытия факта, что отказоустойчивость системы дала опасный сбой. Кроме того, пресса утверждала, что «Аляска» скрыла ущерб, нанесенный пожаром.

— Может быть они скрыли улики, свидетельствующие о саботаже?

— Не хочу строить домыслов.

— Будь, по-вашему. Известны ли вам или Броновскому какие-нибудь подозрительные личности в Фэрбенксе?

— Зависит от того, кто, по-вашему, попадает под это определение. Если вы имеете в виду защитников окружающей среды, которые были против строительства трубопровода, то да. Сотни.

— Но они, я полагаю, всегда действуют открыто и дают свои имена и адреса, когда обращаются в газеты.

— Да.

— К тому же, это люди чувствительные и неагрессивные, всегда остающиеся в рамках закона.

— Других подозрительных я не знаю. В Фэрбенксе пятнадцать тысяч жителей, наивно думать, что все они чисты, как свежевыпавший снег.

— Что об аварии думает Броновский?

— Его там не было.

— Я спрашиваю не об этом.

— Но он тогда был в Нью-Йорке. Он еще не работал у нас.

— Следовательно, он новичок в кампании.

— Да. По вашим меркам, он автоматически попадает под подозрение, я полагаю. Если вы собираетесь напрасно тратить время, копаясь в его прошлом, вы вольны делать это, но мы его проверяли и перепроверяли трижды. Полицейское управление Нью-Йорка подтвердило его непорочность. И он, и его кампания имеют — имели — безупречную репутацию.